heder

"Евростандарт" на Первую мировую

on Четверг, 21 Май 2015. Posted in Военные новости, Мировая политика, Аналитика

Ревизия оценок Первой мировой войны, в частности ответственности за ее начало, четко выражена в заявлениях представителей некоторых европейских стран, особенно тех, которые как раз и способствовали её разжиганию.

Ревизия оценок Первой мировой войны, в частности ответственности за ее начало, четко выражена в заявлениях представителей некоторых европейских стран, особенно тех, которые как раз и способствовали её разжиганию.

 Но, что удивительно, это проявляется и в Великобритании, и во Франции, которые были Победителями. Поскольку сейчас жертвы агрессии политически слабы, в отличие от побежденных, которые сейчас, напротив, сильны и экономически, и политически, то у этих последних возник соблазн использовать всю мощь своих средств массой информации на то, чтобы перевернуть всё с ног на голову. И, в конечном итоге, обвинить в разжигании Мировой войны как раз тех, кто оборонялся от агрессоров. Посмотрим, как это проявляется в информационной политике. Предметом исследования будут тексты, опубликованные в первой половине 2014 года, а целью исследования - выявление определенных тенденций.

«Дневной Аваз» и Первая мировая Война

«Дневной Аваз» - частная ежедневная газета Фахруддина Радойчича, председателя парламентской партии «Союз за лучшее будущее», бывшего до недавнего времени министром обороны Боснии и Герцеговины. Газета имеет самый высокий тираж, большинство подписчиков исповедуют ислам.

В анализируемом периоде (январь-июнь 2014 г.) на сайте газеты было опубликовано только пять статей, условно говоря, 3: 1: 1 применительно к оценке степени ревизии правды о Первой Мировой войне.

Единственная статья, которая приближается к какой-то степени объективности - это перепечатка текста внука цезаря Австро-Венгрии Карла Габсбург-Лотарингского, опубликованного в британской „Гардиан". Речь идет о статье, повествующей о том, что пожар Мировой войны разгорелся бы и без выстрела Гавриила Принципа. Впрочем, на этом заявлении, вынесенном в заголовок, объективность изложения материала потомком австрийского венценосца и заканчивается. Понятно, что трагический выстрел в Сараево был вовсе не причиной Мировой войны, но поводом к её развязыванию. В качестве причины мировой Войны потомок австро-венгерского цезаря видит непреодолимые противоречия между Российской и Германской империями.

 

При этом, Карл Габсбург-Лотарингский, вроде бы, избегает прямо указать на виновника, называя виновником развязывания войны... национализм. При этом, потомок властелина „лоскутной империи" противопоставляет - как сейчас бы выразились - политику мультикультурализма, воплощением которой, якобы, была Австро-Венгрия, „националистической политике" России. Логика Габсбурга ясна: Австро-Венгрия прилагала усилия по выстраиванию цивилизованных отношений между разноплеменными подданными своего государства: немцами, венграми и славянами, а Россия, напротив, взращивала в славянах сепаратистские настроения, пытаясь использовать этот сепаратизм в качестве продвижения в ценральной Европе своей политики. В рамках этой логики мы видим намеки и параллели: Австро-Венгрия преподносится в качестве некой предтечи Евросоюза, а Россия выступает в роли мирового зла. Интересно в этой связи то, что как раз Габсбурги в глазах сербских и российских политологов всегда воспринимались как специалисты по фабрикации внутриславянских сепаратизмов. Теперь же мы наблюдаем переход Габсбургов в решительную контратаку: Россия обвиняется в нарушении идиллии и гармонии, якобы царившей среди народов, населявших центральную Европу.

Таким образом, потомок Габсбургов-Лотарингских не просто категорически отказывается признавать вину германских государств в развязывании Мировой войны, но перекладывает вину именно на Россию, а своего деда позиционирует как властителя, который просто «унаследовал войну».

Другим нейтральным текстом является сообщение об акции, в которой приняли участие 60 европейцев, совершивших пеший переход по всем „переломным местам", связанным с войной. Протяженность похода составила 3600 км. Идея заключалась в том, чтобы спустя 100 лет после начала всеевропейской трагедии содействовать окончательному примирению народов.

Однако, наряду с этими материалами, появился ряд текстов, которые являются воплощением агитационной кампании, направленной против „политических неприятелей мусульман" - т.е. против кинорежиссёра Эмира Кустурицы, в частноти, и против сербов, в целом, которые преподносится как террористы и агрессоры - как 28 июня 1914, так и теперь.

плакат„Аваз", тиражирует размышления французского „философа" Бернара Анри Леви (Bernard-Henri Levy), который написал театральную пьесу „Отель Европа" об отношении Европе к Боснии и Герцеговине, а мировая премьера состоялась в Народном Театре в Сараево 27 и 28 Июня 2014 года.  Поводом для написания пьесы была гражданская война 90-х годов, разрушившая Югославию. Режиссура была доверена Дину Мустафичу „который - не то, что Кустурица".

Далее, Леви на вопрос журналиста: „А почему не Кустурица?" ответил: „Потому что потерял талант, который был ему свойственен. Прискорбно, что автор фильмов „Папа в командировке" и „Аризонская мечта" завершил свою карьеру в роли пафосного работника пропаганды, изображая фрондера в облике бутафорского дикаря!

Его проект «адаптации» великого дела Андрича, похоже, являет собою то, что сюрреалисты называют «преступлением против безопасности духовного здоровья. Вижу падение Кустурицы. Сравниваю с нравственной честностью Мустафича или режиссера Даниса Тановича. Я в ужасе."

Отвечая на вопрос журналиста «Аваза»: «И, чем завершается постановка?», «философ" отвечает: "Погодите, рано о том говорить! Могу только сказать, что в конечном итоге будет настоящий театральный разворот, политический и поэтический. И касается он Боснии и Герцеговины. Мой тезис, в общем, таков: современная Европа больна, с 1914 года, с Освенцима, от своей долгой подчиненности коммунизму, и ещё многих других вещей. А совсем недавно, она заболела от того куска, который не смогла проглотить, который всё еще застрял - речь идёт о том, как Европа 20 лет назад позволила Милошевичу в Боснии совершить резню над невинными людьми. Вывод: вступление БиГ в ЕС есть острая необходимость, причем не только для Боснии, но и для Евросоюза».

Статья завершается следующим образом: "Утром 28 июня, мы провозгласим большую петицию под названием «Миллион подписей за вступление БиГ в ЕС». Кто мы? Мои французские друзья - Жиль Герцог и Флоренс Хартманн (Hartmann), которые были моими «пособниками» с самого начала, и Адиль Куленович "Круг 99". А потом, также, при поддержке нескольких крупных европейских газет.

Все согласны в одном вопросе: если мы хотим избежать позора, когда Босния останется за воротами Европы, в то время, как Хорватия уже вчера, а Сербия, возможно уже завтра войдёт, необходимо обойти аппарат, обойти брюссельских дипломатов, отбросить конформизм и фатальность, и пробить инфицированную цинизмом и ложью рану, и опираться на волеизъявление граждан Европы. Это всё те вещи, которые сможет сделать эта великая международная петиция», завершает Леви.

Статья, подписанная А.Чордо-Зечо, ещё тенденциознее в своей направленности против Кустурицы и против сербов. «Международный комитет по подготовке к празднованию 100-летия со дня начала Первой мировой войны», состоящий из британских и российских историков, намеревался придать этому событию такой размах. Чтобы оно было центральным во всей Республике Сербской. Съёмки документального фильма о фойне были поручены Эмиру Кустурице.

Отсрую реакцию у историков вызвало заявление Кустурицы о том, что выстрел Принципа раздут до «историческом размеров». И хотя историки согласны с тем, что убийство, совершенное Принципом -  не причина, а лишь повод к началу Первой мировой войны, тем не менее. Делить участников ойни на «правых» и «виновшых» Кустурице не позволяли. Кустурица же заявил, что в фильме, будут отражены факты, которые предшествовали убийству в Сараево, когда Принцип убил эрцгерцога Австро-Венгрии Франца Фердинанда и его беременную жену Софию."

Далее газета цитирует профессора Энвера Имамовича, историка:

«Тот факт, что убийство осуществляется в организации «Молодая Босния», которая в своей политической программе наметила план присоединения к Сербии и Боснии. и Герцеговины (которые в то время были частью мощной Австрии), говорит, что убийство было только спусковым механизмом, который поджигает мир».

Далее, Имамович утверждает, что «факты, упоминаемые Кустурицей в качестве того, что предшествовало убийству, исчезающе несущественны, и как таковые, скоро совсем изгладятся из исторической памяти».

Затем "Аваз" предоставляет площадь «британскому историку», Марку Аттиле Хоар, профессору университета Кингстон в Лондоне, одному из авторов текста обвинительного заключения против Слободана Милошевича.

На вопрос: "Кто начал Первую Мировую войну?" это "историк" отвечает так:

«Для сербских патриотов Первая Мировая война представляется как героическая борьба против империализма Австро-Венгрии и Германии. Кроме того, это была освободительная война и борьба за объединение южных славян.

Тем не менее, в реальности всё было несколько иначе и несколько сложнее.

Правда в том, что к 1914-му году Сербия на протяжении десятилетий была жертвой издевательского отношения Австро-Венгерской империи, которая постоянно оставалась в выигрышном положении.

Между тем, Сербия имела и свои экспансионистские амбиции, предметом которых были территории, находившиеся под контролем империи Габсбургов. Наиболее явно это выражалось тогда, когда дело шло о Боснии и Герцеговине. Экстремально националистическая террористическая организация «Объединение или смерть» ("Черная рука") была глубоко укоренена в рядах сербской армии и имела сильное влияние на сербскую политику. Именно эта организация ответственна за убийство эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево в июне 1914.

Сербия не может быть обвинена в развязывании Первой мировой войны. До нее дошло вследствие столкновения имперских интересов великих держав: Великобритании, Франции, России, Германии и Австро-Венгрии. Они и виноваты в развязывании войны. Однако, объективный анализ причин начала войны должен рассматривать и традиционное патриотическое восприятие этого события в Сербии».

DeutscheWelle о Великой Войне

шпангаПродолжая тему, обратим внимание на содержание немецкого издания Deutsche Welle (Немецкая волна). Deutsche Welle ставит вопрос так:

«Каждый народ имеет свой собственный взгляд на историю, в том числе и на причины Первой мировой войны».

Тем не менее, некоторые эксперты и ученые видят проблему именно в этом. Так Лучиан Бойя, один из самых известных румынских историков (подвергающийся резкой кпитике со стороны националистов за те убеждения, которые он озвучивает в своих книгах), в интервью этой газете сказал:

"На протяжении десятилетий, каждая европейская нация имела свою собственную интерпретацию Первой мировой войны. Каждый имел свои собственные мифы и предрассудки. В последнее время предпринимается попытка синтезировать эти взгляды, с тем чтобы установить равновесие... Абсурдно считать, что только одна сторона была права в той страшной войне, которая охватила всю Европу".

Таким образом, этот историк и закладывает, наконец, фундамент написания общей европейской истории:

«Мы не можем иметь общую Европу в осмыслении настоящего и будущего, если всякий раз мы будем расходиться в оценках прошлого». 

«Предрассудки и, особенно, гнев, связанный с теми страданиями, которые причинялсь обеими сторонами конфликтов друг по отношению к другу, всё ещё слишком высоки».

 В этой связи Бойя сделал двойственную оценку роли покушения в Сараево: "Гаврило Принцип мог бы восприниматься как герой, если рассматривать его поступок в контексте борьбы нации за самоопределение. Но средство, которыми он пользуется, делает его поступок обычным террористическим актом». 

Взгляд из Бухареста

Медаль в память 1 МВ. РумынияНо автор статьи включает в текст и оценки другого румынского историка и журналиста - Георгия Дамиана, который напомнил для читателей DW о том, что в Румынии культура восприятия Первой мировой войны связана с восприятием  внутренних проблем бывшей Австро-Венгерской империи, в первую очередь с «мерами, принятыми правительством Будапешта для ассимиляции национальных меньшинств - румын, сербов, чехов, словаков и других».

«По этой причине», - объясняет Дамиан далее, - «Первая мировая война рассматривается как национально-освободительная война. Это параметр, который - и через сто лет после начала войны - преобладает в румынский историографии. Она часто игнорируют международный контекст и реальные причины, которые привели к началу войны. Убийство Гаврило Принципа воспринимается с сочувствием. Любое румынское понимание Первой мировой войны всегда противоречит венгерским интерпретациям».

Взгляд из Будапешта

Этой, иной интерпретации, т.е. венгерской национальной памяти о Первой мировой войне, Deutsche Welle посвятил особое место, выпустив месяцем ранее интервью с известным венгерским историком - Кристианом Унвари (интервьюировал Кено Ферзек), которое вышло под названием «А так ли несправедлив Трианон?»

Автор напоминает, что Первая мировая война воспринимается в Венгрии исключительно через призму «трагедии Трианона», послевоенного договора, по решению которого венгры лишились двух третей территории, что, разумеется, воспринимается в общественном сознании как проявление вопиющей исторической несправедливости.

Медаль в память 1 МВ. ВенгрияИмея это в виду, Ферзек в своем вопросе к Унвари обращает внимание на то, что Венгрия является «страной, в которой воспоминания о последствиях Первой мировой войны наиболее живы, и «трагедия Трианона» проходит лейтмотивом через риторику правящей элиты».

К. Унвари отвечая на вопрос о том, как он смотрит на это, говорит следующее: «Это меня не радует, но нынешнее отношение венгров к Трианонскому Договору  является логическим следствием послевоенной политики соседних государств. Словакия, Сербия и Румыния после 1920 года проводили националистическую политику такую же, какую Венгрия проводила после 1867 года. Это политика, которая 96 лет назад и привела страну к такому смиряющему диктату».

Унвари затем объясняет, что непосредственный повод к началу войны не является в Венгрии обсуждаемой темой. (Добавив при этом, что «доказано недвусмысленно», что венгерская элита не желала этой войны). Но самым важным в осмыслении вопроса является обсуждение довоенной политики Венгрии в отношении меньшинств, «потому что именно эта политика в конечном итоге привела к Трианону». Который, тем не менее, является самым несправедливым из всех мирных договоров, заключенных по итогам Первой мировой войны».

Взгляд из Вены

В одном из своих следующих выпусков, Deutsche Welle представляет австрийский взгляд на Первую мировую войну. Наряду с другими текстами, представлен анализ, сделанный венским историком профессором Института Истории Восточной Европы при Венском Университете - Оливер Шмидт. Он утверждает, что в научных кругах более не обсуждается вопрос вины и виноватых за развязывание Первой мировой войны.

«Это весьма политизированы дебаты, которые начались еще до 1914 года, когда мы обвинялись в одностороннем порядке. Теперь на политическом уровне вопрос поиска виноватых более не обсуждается... Конечно, важно проанализировать условия, которые сделали возможным развязывание катастрофы такого масштаба, но никто не собирается искать крайних».

Медаль в память 1 МВ. АвстрияТогда журналист оговаривается, что речь идёт о взгляде из Вены, в то время как в Боснии и Сербии по-прежнему обсуждают: был ли Гаврило Принцип героем или террористом?

Важно отметить то, что Шмидт определяет этот вопрос как «чисто сербский тему».

Речь идёт о том, что в европейском научном мире с подачи популярных историков -  Кристофера Кларка и некоторые других, например, Маргарет Макмиллан - вопрос отношения к «выстрелу в Сараево» преподносится как указание на некую патологию и психологическую проблему сербского общества.

«Нет никаких обвинений со стороны, никто их не выносит, но в Сербии есть ещё такое восприятие. Это, таким образом, является проявлением внутренней сербской проблемы, суть которой заключается в том, что страна постоянно, на протяжении всей истории, воспринимает себя как жертву. Исходя из этого, отбрасывается всё, что не вписывается в такой контекст». 

В связи с этим, ученый делает следующее предложение:

«Я считаю себя Сербия должна вести широкую дискуссию о том, почему страна сегодня, спустя сто лет после войны, так чутко реагируют на этот вопрос?» 

 Шмидт верно отмечает на сербскую болезненность восприятия, однако, такая постановка вопроса подразумевает и то, что для несербов никаких дебатов относительно данной темы просто не существует. («За скобками» остаётся то, что Сербия, внеся гигантскую роль в «Победу Цивилизации», лишилась в результате этой победы своей национальной идентичности).

 

Взгляд из других столиц

В дополнение к вышеозвученным взглядам из Бухареста, Будапешта и Вены, Deutsche Welle настаивает на необходимости представить также точку зрения других стран. Как же смотрят на Великую Войну (а также как воспринимают роль Сербии в ней) спустя сто лет в Берлине, Варшаве, Сараево, Стамбуле, Афинах, Тиране, Софии и Скопье.

Среди этих текстов, нам показались особенно интересными статьи, посвященные «взгляду из Турции» и «из Греции», ведь это та сторона вопроса, которая малоизвестна не только широкой публике, но и специалистам.

Взгляд из Афин

Медаль в память 1 МВ. ГрецияВ политику Греции Первая Мировая война внесла т.н. «Великий Раскол» - дилемму: должна ли страна немедленно присоединиться к союзникам и вступить в войну (за что выступал тогдашний либерально-ориентированный премьер-министр Элефтериос Венизелос) или же сохранять нейтралитет (эта позиция устраивала ы Германию, и такой позиции придерживался король Греции Константин, женатый на прусской принцессе Софии, сестре последнего немецкого императора Вильгельма II)?

Поздное вступление Греции в войну (спустя три года с момента ее начала) обернулось тотальным поражением в Турции, что до сих пор воспринимается греками как большая историческая травма.

Но, несмотря на те разделения, которые "оставили глубокий след в греческом обществе", "Венизелос и Константин, по сути, преследовали одну и ту же цель: сохранить все территории, добытые в ходе Балканских войн, особенно Македонию".

Однако, как оценивает на DW профессор новой истории Афинского университета - Танос Веремис, "Венизелос справедливо заметил, что нейтралитет Греции были бы катастрофическим", ибо это будет означать, что "если Англия выиграет войну, то Македонию получит Сербия. Если победит Германия, Македонию получит Болгария. Таким образом, для греков это было лучше сыграть в этот покер и сделать ставку на одну из сторон - лучше на англичан, которые, как большая морская держава, имели хороший шанс на победу".

Турецкое понимание

Галлиполийская звезда. ТурцияО турецком толковании Первой Мировой войны, пониманию вины и последствий, в интервью Дојче веле говорит Булент Билмез, турецкий историк и председательствующий  независимым фондом истории „Тарих Вакфи" из Стамбула. Он подчеркивает, что нельзя говорить о неком едином турецком осмыслении Первой Мировой войны, поскольку существуют различные взгляды. Доминантным, между тем, всегда было официальное,  кемалистское осмысление, но существует и альтернативные и мнения, часто умалчиваемые.

Билмез дает значительное объяснение тому, что в турецкой официальной историографии «Первая Мировая война остаётся в тени т.н. национальной войны за независимость, которая разгорелась непосредственно после Первой Мировой, и в результате которой сформировалась современная Турецкая республика, в центре внимания которой -  Мустафа Кемаль Ататюрк, как главное лицо той революционной войны и один из наиболее значительных лидеров «Младотурков», который вошёл в историю как «Отец Турок» и основатель республики.

Б. Билмез добавляет: «война за независимость затмевает не только Первую мировую, но и всё то, что совершалось и до того, и после».

Вместе с тем, по словам этого историка, несмотря на то, что Великая Война сама по себе не играет особой роли в официальной турецкой историографии, тем не менее, некоторым моментам, связанным с ней, придается значение, подчас и преувеличенное. Так, не только историками, но и политиками как нынешней власти, так и предыдущих правительств, а также представителями СМИ воспевается и идеализируется, например, Галиполийская битва, где османы одержали победу, но также и битва на Сарикамыше, где Русская армия нанесла сокрушительное поражение Энверу паше.

Эти битвы используют как «скрепы», «объединяющий элемент» турецкого общества, например, во время переговоров с курдами. Билмез растолковывает эту логику: «Важно провозгласить то, что «мы все вместе боролись за одну цель» - турки, курды, черкесы, лезгины. Этот героизм незабываем». Потому-то даже поражение у Сарикамыша воспевается как нечто позитивное, ибо «эта катастрофа сейчас должна принести нам единение: «вместе страдали, вместе умирали, должны и дальше держаться вместе»».

На вопрос журналиста:

«Есть ли связь между Первой Мировой войны и негативным образом Сербии 90-х годов?»

Билмез отвечает:

«Нет негативного образа Сербии. Образ 90-х никак не связан с Первой Мировой войной. Сербия и Балканы вообще вне внимания турецкой историографии Первой Мировой. Да, Балканы были важной причиной развязывания войны, там всё и началось. Но Турции там нет».

Взгляд из-за Океана

Медаль в память 1 МВ. СШААнализируя тему восприятия Первой Мировой, редакторы Deutsche Welle, конечно, не преминули возможности представить своим читателям и взгляд из Соединенных Штатов. В соответствующей статье, основной акцент делается на то, что эта в Америке «практически забыта». И это несмотря на то, что в войне участвовло  более миллиона американских солдат, из которых 117 тысяч погибли. Это - почти на порядок больше, чем погибло в войне против Мексики (1846-1848). Но война против Мексики позволила увеличить территорию Североамериканских Соединенных Штатов на треть, а после Первой Мировой США оказались в международной изоляции. За несколько месяцев участия армии США в Первой Мировой погибло солдат больше, чем за 10 лет войны во Вьетнаме. 

Таким образом, отсутствие воспоминаний о войне в американском обществе сходно с тем безразличием, которое имеет место и в современной России, пишет газета. Отношение молодого поколения американцев к «забытой войне» наглядно иллюстрируется тем, что "для многих молодых людей в Америке, «Франц Фердинанд» - это «круто», ведь речь идёт об известной поп-группе».

Deutsche Welle (ещё в апреле 2014-го) сообщило, что некоторые учреждения в Соединенных Штатах, например, Военный музей в Чикаго и Национальный музей Первой мировой войны в Канзас-Сити, работают над подготовкой к празднованию столетия со дня начала этого глобального конфликта, надеясь на то, что появится возможность ознакомить общественность со столь важными историческими событиями. Но в конце статьи отмечается, что, впрочем, «одно можно сказать наверняка: основные торжества состоятся только в 2017, через сто лет после вступления в США в Первую Мировую войну».

Часть текста посвящена тому третированию, которому были подвержены американцы немецкого происхождения после вступления Соединенных Штатов в войну. Эти люди под надзором служб безопасности были насильно мобилизованы, несмотря на протесты и отказ стрелять в своих соплеменников. Кроме того, из обихода удалялись всё, имеющее отношение к чему бы то ни было немецкому: начиная от названий улиц и оканчивая меню. Так «сосиски по-франкфуртски» стали «хот-догом».

Германо-французская и германо-английская пропагандные войны

Не только весьма занимательны, но и полезны для понимания роли пропаганды во время войны два текста, которые рассказывают о франко-германской и англо-германской  пропагандистских войнах, которые велись параллельно с вооруженным противостоянием. Deutsche Welle показывает нам, что эта война была «первой крупной «пропагандистской войной».

 «История взаимного оплёвывания немцев и французов столь же древняя, как и их взаимно враждебное отношение, а оно началось задолго до 1914-го», - пишет DW. Во время Первой мировой войны, они изображали «друг друга самыми в самых черных тонах».

«Во Франции для того, чтобы нейтрализовать страх, который вызывал германский милитаризм, немцы высмеивались посредством многочисленных карикатур. Акцент делался на варварстве «гуннов» (как тогда позиционировали во Франции и в Англии немцев). Газеты и листовки изображали немецких солдат как диких суровых и жестоких варваров: на картинках изображались солдаты, уничтожающие церкви, библиотеки и другие культурные ценности, а также убивающие гражданское население.

С другой стороны, о немецкой пропаганде против Франции говорит текст немецкого журналиста, датированный 1914-м годом, в котором делается упор на то, что «от французов, жаждущих крови и грабежа, немцы могут защититься только если они тщательно искоренять взрыв шовинизма и национальной высокомерия (французов)».

Но, поскольку многие немцы были удивлены и возмущены британским объявлением войны, то пропагандистская машина Берлине и Вене демонизировала англичан куда сильнее, нежели  других неприятелей в Первой мировой войне.

«В Германии», - пишет Д.В. - «пропагандистская работа была направлена на  распространение вот какое мнение об англичанах: «бывший еще вчера «братским германский народ» повернулся спиной и "предал" немцев».

Появилась даже форма проклятия: «Боже, покарай Англию!», на которую нужно было отвечать так: «Пусть покарает!» Эти лозунги появлялись не только на карикатурах, но и на почтовых открытках, марках, брикетах с углём, тарелках и обручальных кольцах.

Deutsche Welle отмечает, что немецкая пропаганда работала и через песни, например, «Песнь ненависти к Англии» (автор Эрнст Лисойер), в котором говорится немецком единстве в вечной ненависти к англичанам.

Среди немцев распространялось изображение англичан как обычных торговцев, «лавочников» с «болезненным индивидуалистическим эгоистическим менталитетом». Этому противопоставлялся немецкий «дух самопожертвования во имя Отчизны». Обо всём этом - книга известного экономиста и социолога Вернера Зомбарта «Торговцы и герои» (Händler унд Helden).

Заключение

Медаль в память 1 МВ. СербияНа основе проведенного анализа становится ясно, что "Дневной Аваз" не гнушается примитивной пропаганды, игнорируя факты и манипулируя контекстом, преподносит русских и сербов в качестве виновников всего и вся: начиная с развязывания Первой Мировой, и оканчивая развалом Югославии и провоцирования войны в Боснии и Герцеговине, а также Хорватии. В то же время, "Аваз" скрывает роль мусульман из Боснии и Герцеговины в и преступлениях, совершенных в Сербии во время Первой мировой войны. Это поднимает много вопросов, как о том, кто же стоит за этой пропагандой, так и о элементарной журналистской этике.

Уроки, которые преподносят нам такие великие и трагические исторические события, изменявшие лицо целого мира, каковым была Первая Мировая война, необходимо усвоить не только представителям политических элит и правительств, но самым широким массам социально-активной общественности. В особенности тем, кто имеет возможность транслировать свое мнение при посредстве СМИ.

Иными словами, эта ответственность лежит на всех нас. Фальсификация истории, тенденциозная ревизия исторических событий, демагогическое и пропагандистское использование юбилейных дат в качестве информационных поводов способны лишь разжигать страсти, которые, при умелом манипулировании, приведут лишь к управляемому хаосу. История, - как говориться, - лучший учитель, но лишь для тех, кто желает учиться.

Зоран МИЛОШЕЕВИЧ, Александра МИРОВИЧ, Институт политических исследований, Белград

Перевод - Павел ТИХОМИРОВ

 

ИСТОЧНИК

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.